ЗВЁЗДНЫЙ ЛУЧИК СВОБОДЫ

Музей Радио

Шапкин В.И.
Учредитель и директор, текст

Гурьянов Д.Н.
Главный научный сотрудник, фото

Ни один советский вещательный радиоприёмник не имеет такой интригующе-загадочной интимной истории, в которой смешалось всё — политика, культура, идеология и, в не последнюю очередь, радиотехника и производство. В начале 2004 года радиоприёмник «Звезда-54» выставлялся на одной из самых известных антикварных аукционных продаж в Москве по цене US $ 1000 (!) и был успешно продан, разумеется неизвестному, но иностранному подданному, у которого изображение звезды на лицевой панели вызывало если не историко-ностальгические чувства, то ощущение советского социалистического кича точно.

С радиотехнической точки зрения «Звезда-54» являлась ординарным бытовым радиоприёмником и по существующему тогда ГОСТ,у относилась к 2 классу, то есть занимала промежуточную качественную нишу. Однако, по внешнему виду она выделялась среди всех современников так, как отличаются топ модели на подиуме от рядовых подружек, одевающихся в предложенные от кутюр, но уже серийно адаптированные для производства наряды. Основным вызывающим, если не шокирующим ощущением от радиоприёмника был советский пятиконечный краснозвёздный символ на абсолютно роскошном буржуазно-капиталистическом фоне, не говоря уже о наименовании. И тогда, в далёкие времена пятидесятых годов, и сегодня «Звезда-54» не оставляет равнодушным никого, кто хотя бы мельком, случайно, увидел этот, безусловно по своей сути предмет эпохи или, как профессионально выражаются археологи, элемент культурного слоя.
В середине июня 2000 года, ночуя в нище-инвалидной «Оке» прямо у подъезда Центрального архива научно-технической документации в Санкт-Петербурге, я лихорадочно-нетерпеливо ожидал открытия — надо же, открытие не в 9.00 часов утра, как положено госучреждениям, а в 10.00. Читателю, в особенности тому, кто зачарован тишиной читательских залов архивов, нарушаемой едва слышимым шелестом осторожно переворачиваемых листов дел, и непередаваемым ощущением ожидания грядущей сенсационной находки, почти патологическую наклонность музейщика разъяснять не нужно. Другому читателю, который полагает, что в архивах обо всём написано-прописано, и остаётся только прочитать и сделать выжимку для эвентуально-развлекательного чтива на досуге поясним, что вся радиотехника СССР, в том числе и бытовая, с 1941 года остаётся по разработке и производству засекреченной. Автору, который неоднократно пытался выяснить причину тайных игрищ, популярно — патриотически объяснили, что на рассекречивание нет денег. А на преступно-незаконное и антиисторическое нет суда во всей федеральной России то же не имеется. По этой причине обнаружить что-либо интересное в доступных и сохранившихся архивных материалах весьма и весьма сложно.
И пусть раз, да будет в жизни счастье! Изучая в архиве открытые фонды Ленинградского научно-исследовательского института радиовещательного приёма и акустики (ИРПА), удалось обнаружить уникальный документальный материал о дискуссии, предшествовавшей принятию решения на серийное производство радиоприёмника «Звезда-54». Уже тогда это было далеко не ординарным событием, даже потому, что иных протоколов подобного рода в архиве не сохранилось, точнее, другие аналогичные просто не сочли нужным хранить. Тогда же, в Санкт-Петербурге, под впечатлением таинства причастия я посетил радиотехнический храм — ИРПА, ведущий начало с легендарной центральной радиолаборатории (ЦРЛ) с 1923 года. Увы, не пыль веков, а мокрые стены, капель с потолка и отсыревшие научные труды и книги громоздились на стеллажах библиотеки, а с трудом отысканный (во втором часу дня работы) работник библиотеки («у нас библиотекарей нет, я младший научный сотрудник и меня посадили в это место») пояснила, что никаких книг и материалов до 1955 года в библиотеке не сохранилось. Вот на каком основании ряд документов становятся уникальными!
Итак, прежде чем окунуться в 27 подлинных рукописных листов архивного фонда 35 (ИРПА), описи 1-1, дела №88 от 25.12.1953 года под заглавием: «Протокол заседания экспертно-художественного совета по обсуждению приёмника «Звезда-54″ и др.» кратко коснёмся исторических особенностей той эпохи, вернее, её социалистической специфики.
Начало пятидесятых годов прошлого века обозначило некую властно-административную стагнацию. Высшему руководству стало ясным, что физические дни лидера Иосифа
Виссарионовича Сталина сочтены. Тем не менее, дряхлеющий великий вождь не оставил попыток выискивать врагов социализма внутри страны, велись крупные дела по еврейскому космополитизму в искусстве и науке, разноэтническим врачам-вредителям и прочие, в том числе и по уголовному наказанию слушателей вражеских радиоголосов. Все выжидали, а по сути выживали, включая ближайших соратников, и заканчивая обыкновенным народом, стихийные стремления последнего к хорошей и красивой жизни были всегда: эти перманентные мечты остались и сегодня, может быть, ещё в большем размере. Надежду, конечно неосознанную, дала смерть лидера 5 марта 1953 года. Капиталистическая красивая жизнь была тайным вожделением у всех, включая самых закоренелых ортодоксов, и сегодня нет исторического смысла, да и документальных данных о том, кто первый увидел роскошный и экстравагантно модный французский радиоприёмник «Эксельсиор» и далее дал команду на его воспроизводство в СССР. Такой посыл мог идти только с самого верха, от членов высшего партийного руководства (в том числе и по подсказке собственных модных и по тем временам весьма обеспеченных детей). Радиоприёмник также мог замечен во время зарубежной командировки, либо при просмотре зарубежных образцов в Торгово-промышленной палате. В любом случае очередным вождям надо было чем-то компенсировать народную скорбь, а так же выказать свою пострепрессивную демократическую направленность, и исторически достаточно быстро.
Выскажем гипотезу, что предложение о копировании радиоприёмника исходило от Л.П.Берии, после смерти И.В.Сталина одной из ключевых политических фигур, и вероятному претенденту на высший государственный пост. Подготовка к серийному производству и сам выпуск не случайно были возложены на предприятие п/я 3371 Министерства электростанций и электротехнической промышленности (МЭСЭП), куда вошла радиотехническая промышленность после кратковременного объединения министерств после смерти И.В.Сталина. Предприятие п/я 3371 (гражданское наименование предприятия завод «ИШ», оно было организовано на базе бывшего Московского велосипедного завода имени Н.М.Шверника и во время войны занималось выпуском зенитных артиллерийских комплексов) являлось базовым для экспериментального производства радиотехнических средств по первому морскому зенитно-ракетному комплексу «Комета», в доработанном наземном варианте «Беркут», позднее известном как зенитно-ракетная система ПВО С-25. Сын Л.П.Берии С.Л.Берия являлся главным конструктором, а видный советский радиоспециалист П.Н.Куксенко, руководитель диссертационной работы С.Л.Берия, был в проекте главным конструктором систем наведения и радиотехнического обеспечения. Однако, вполне искреннее желание Лаврентия Берии сделаться для народа бытовым радиотехническим благодетелем или, по крайнем мере, реабилитировать себя в репрессивном аспекте, не осуществилось. 26 июня 1953 года он был арестован, репрессирована его семья, в том числе Серго Берия: П.Н.Куксенко, ориентируясь на очень недавнее прошлое, ожидал по отношению к себе соответствующих ограничивающих свободу передвижения мероприятий. Основания для этого были, так как, цитирую покаянное письмо от 01.07.1953г. Л.П.Берии председателю Совета министров и члену Политбюро товарищу Г.М.Маленкову: » Дорогой Георгий! В течение этих четырёх тяжёлых суток для Меня (в подлинном тексте с большой буквы), я основательно продумал всё, что имело место с моей стороны за последние месяцы… По «Беркуту» испытания закончены удачно…Главное на основе «Кометы» и «Беркута» есть колоссальные возможности..» — где П.Н.Куксенко был прямым исполнителем. Посему спущенный радиоприёмник становился крайне опасным, да и навязываемый сверху радиотехнический ширпотреб значительно осложнял и без того напряжённую основную оборонную программу завода. Радиоприёмник стал абсолютно никому не нужным, и можно было поставить на нём крест. Но уже запущенная производственная программа остановиться просто так не могла — слишком велика была сила административной инерции, и с политической точки зрения сверху не всё было очевидным. Под наименованием «Звезда-54″(цифры обозначают дату начала планового серийного выпуска) радиоприёмник всё же был доработан и представлен для утверждения в ИРПА.
С радиотехнической и технологической точек зрения французский радиоприёмник был крайне неудобен, и без волевого решения сверху никогда не имел ни малейшей производственной перспективы. Во-первых, сотрудничество с французской радиотехникой закончилось ещё в конце 20-х годов, когда была исполнена программа по первой советской радиолампе «Микро». Во-вторых, французская радиотехника по схемно-конструкторским и дизайнерским решениям принадлежала к европейской радиотехнической школе, отличной от американизированной по элементной и схемной основе советской. В-третьих, для радиоинженеров КБ завода приёмник был просто неинтересен, поскольку по схеме не содержал в себе (за исключением дизайнерских изысков) чего-либо нового, и что можно было в последующем использовать. И, наконец, сделать копию в чистом виде было невозможно, даже в силу технологических позиций, и мог быть выпущен только похожий внешне аппарат, с совершенно иной внутренней радиотехнической начинкой, что было более отягощающим моментом, чем просто разработка совершенно нового радиоприёмника аналогичного класса. Мнение ИРПА, который вырабатывал тактику и стратегию бытовой радиотехнической аппаратуры, было проигнорировано, что вело к вполне определённым внутриведомственным обидам, и не могло не оказать влияние на рекомендации экспертного совета.
Итак, по протоколу заседания совета. Присутствовало 24 чел. Председатель А.Т.Прохоров, недавно назначенный директор ИРПА. Секретарь В.М.Кузнецова. Повестка дня, пункт 2. Обсуждение радиовещательного приёмника Звезда-54.
Е.Н.Матанцева (ИРПА, лаборатория акустики). «Приёмник подлежит доработке по акустическим параметрам. Не укладываются (параметры-прим.наше) в нормы особенно на частоте 2000 Гц, частотная характеристика с провалами.»
Это, пожалуй, самый существенный в потребительском плане провал нового радиоприёмника. Несмотря на всякие схемные ухищрения с введением частотных развязок и ступенчатой регулировки тембра, достичь требуемой 2-м классом ГОСТ,а частотной характеристики так и не удалось. Причин было две. Первая, это совершенно неакустический корпус приёмника. Он был штампованным из металла. Такие корпуса применялись в СССР, но только в самых дешёвых (народных) радиоприёмниках 4-го, самого низшего класса, типа сетевого «АРЗ», батарейной «Тулы» и некоторых 3-го класса («Рига Т-755», «Рига-6» ). Их характерной акустической особенностью был провал частотной характеристики в средней части, от 1000 Гц и до 3000 Гц, связанный с резонансными свойствами тонкого металла. Эффект металлической вибрации на высоких частотах удалось несколько снизить наклейкой с внутренних боковин корпуса войлочных пластин: как здесь удержаться от подходящего сравнения — обули французскую красотку в сибирские валенки! Деталям и лампам при этом стало теплее, так как ухудшился температурный режим функционирования элементов схемы, и это отражалось на длительности работы комплектующих и приёмника в целом. Вторым было, конечно, низкое качество советских громкоговорителей. Оно не было связано с их конструктивными решениями, а порождалось низкой технологической дисциплиной и просто игнорированием качества исходных полуфабрикатов, таких как бумажная масса для диффузоров, или магнитные свойства сплавов для кернов и кольцевых магнитов. ИРПА по многочисленным жалобам радиослушателей проводил ежегодные проверки предприятий, выпускающих громкоговорители, но всё было бесполезным и политически не нужным, так как бас диктора центрального радио выслушивался отчётливо на всех частотах.
При абсолютно идентичных схемных параметрах советских и зарубежных бытовых радиоприёмников качество звучания у первых всегда было хуже, более того, уступающие в схемном отношении на целый класс довоенные германские приёмники зачастую превосходили послевоенные советские следующего потребительского уровня.

Дорофеев (Москва, представитель изготовителя п/я 3371). «История с радиоприёмником Звезда: испытанный французский образец типа «Эксельсиор» попал в торговую палату, которая, усмотрев необычную конструкцию, предложила заводу (его) выполнить, сохранив внешний вид. Завод сделал это, представив макет с неотработанной акустикой. По указанию министерства поручено ИРПА (отработка акустики-прим.наше), так как у завода нет возможности. Первый образец (в) ИРПА был доработан, но характеристика была на пределе — громкоговоритель 3 ГД 5 сейчас поставлен серийным (в производстве) громкоговорителем Сарапульского радиозавода.»
Здесь сделаем небольшой перерыв для комментирования заводского представителя. Торгово-промышленная палата могла только закупать, и не по своему произвольному хотению, а по предложению министерств, и закупленные образцы, предположим, бытовые радиоприёмники, направлялись в специализированные НИИ(ИРПА) для анализа и выработки ими предложений по использованию зарубежной техники и технологий. Радиоприёмник был направлен на производство напрямую, минуя ИРПА, и этим завод
влетел в акустическую яму, понятно, не по своей вине. ИРПА понимал, что радикально улучшить звучание, либо сделать его таким, как во французском прототипе, принципиально невозможно и завуалировал свою позицию ( перечить Лаврентию Павловичу Берия, да и другим высшим руководителям страны, техническими деталями было по меньшей степени опрометчиво) необходимостью разработки нового громкоговорителя, который, кстати, так и не был разработан; и приклейкой внутри корпуса плоской части упомянутой выше обуви.
Тем не менее, выход был. Разработчики «Звезды-54» сделали концептуальную схемную ошибку, сочетанную с неверным выбором типа громкоговорителей. В приёмнике использована акустическая система из двух громкоговорителей, как во французском прототипе. Их суммарная выходная мощность составляла 6 ватт, однако на выходе УНЧ использована маломощная выходная лампа 6П1П, могущая обеспечить более или менее качественное звучание не более 3-х ватт. Следовательно, выходной каскад был перегружен в два раза, что вело к частотным искажениям. Вторым был неверный выбор типов громкоговорителей. В начале пятидесятых годов схема из двух громкоговорителей была модной, но уже тогда конструкторская мысль реализовывалась в выборе низкочастотного и высокочастотного типов для создания равномерности по воспроизведению. Если бы в «Звезде-54» вместо однотипного среднечастотного 3ГД2 вторым был использован небольшой по размерам одноваттный высокочастотный 1ГД1, то удалось бы убрать провал в средних частотах и улучшить звучание в полосе выше 4000Гц. Кроме того, существенно было бы улучшено воспроизведение низкочастотного спектра за счёт снижения общей нагрузки недостаточно мощного выходного каскада. Почему заводские разработчики и наука из ИРПА не дошли до весьма простого по тем временам конструкторского решения? Ведь тогда были бы реализованы требования ГОСТ,а и удалось убрать отрицательный эффект металлического корпуса. Вывод один — не знали, и не желали. Ведь отечественный валенок приклеить гораздо проще!
Далее: «По схеме французский образец не соответствует Звезде-54. Он выполнен по схеме 2 класса, шкала зеркальная. Шкала в этом виде должна быть представлена в торговую палату или завтра утром, или сейчас. Надписи будут выполнены типографским шрифтом. По акустике на пределе, учитывая конструкцию, трудно что-либо сделать по улучшению. Поскольку выпуск подготовлен на двух заводах нашего министерства по 75 000 в 1954г., то доработать (радиоприёмник) не удастся».
Схема «Эксельсиора» была достаточно современной и, самое важное, выполнена на пальчиковых лампах, в Европе уже вытеснивших традиционные крупногабаритные стеклянные и металлические лампы. В СССР их выпуск только начинался, ассортимент был крайне ограничен, а пальчиковые многосеточные частотно-преобразовательные лампы и оптические индикаторы настройки вообще не производились. Поэтому схема советского варианта включала металлическую преобразовательную лампу «RCA» 6SА7(советская 6А7) и стеклянный оптический индикатор настройки 6Е5С. УПЧ и предварительный УНЧ выполнены на пальчиковой лампе 6Ж3П, детектор и АРУ на 6Х2П, оконечный УНЧ на 6П1П, выпрямитель на пальчиковом кенотроне 6Ц4П. «Звезда-54» первый советский радиоприёмник с сетевым питанием, в котором применены пальчиковые радиолампы. С другой стороны, применение разнородных ламп вызвало изменение компоновочной схемы с вертикальной во французском прототипе на смешанную вертикально-горизонтальную в советском образце.
Замечание по зеркальной шкале не случайное. Именно зеркальная шкала является самым ярким внешним признаком приёмника. Никогда в советской бытовой радиоприёмной аппаратуре таких шкал не было. Это классическое французское предложение, шкалы зеркального типа очень широко использовались в радиоприёмниках других типов, но за пределами Франции такие шкалы практически не применялись. О том, что решение по приёмнику нужно экстренно принимать, ясно было всем, и на экспертный совет представлен образец с зеркальной шкалой без всяких шкальных надписей — по всей видимости технологический процесс нанесения надписей на зеркало шкалы ещё не был разработан. Напомним дату совета — 25 декабря, годовые планы производства уже свёрстаны и утверждены, а приёмника в законченном виде нет. Поэтому на акустику все махнули рукой!
Е.Н.Матанцева: «Электрический коэффициент искажений 10-14 %, вместо 7% по ТУ». Уже и на ГОСТ не ссылаются. Но вопрос решён сроками, и возврата не будет. Что имеем, то и будем делать. Всё. Социалистические технические проблемы завершены. Далее следует переход к социалистической эстетике.
А.К.Годзевский (ИРПА, начальник отдела №6, радиовещательные приёмники): «Приёмник по внешнему оформлению является «чуждым» и я бы побоялся его внедрять в массовое производство. Вместе с тем, он выглядит эффектно.»
Боязнь А.К.Годзевского объясняется не только генетической этнической настороженностью. В конце 1952 года по заявлению одной из работниц он был объявлен космополитическим вредителем и похитителем иностранных радиовещательных приёмников, направляемых в его отдел на испытания. А.К.Годзевскому очень повезло, он не был доставлен в некий кабинет известного дома на Литейном проспекте (откуда возврата уж нету!), а всего лишь понижен в должности. Реабилитация наступила за три месяца до совета, цитирую письмо 2 ГУ МЭСЭП за № 20-0549/15 от 19.09.53: «Во 2 ГУ МЭСЭП поступило через ЦК КПСС заявление начальника отдела №6 т.Годзевского А.К., в котором он указал, что создана ненормальная обстановка в отделе и не принятием руководством института (тогда Румянцев Д.Н) действительных мер к ликвидации имеющейся склоки, клеветнического заявления на Годзевского А.К. 2 ГУ не может мириться с таким положением, когда один из старейших и высококвалифицированных специалистов подвергается травле и в течение 8-ми месяцев не отдаёт всех сил и знаний на улучшение работы отдела. В целях создания т.Годзевскому А.К. необходимых условий для плодотворной деятельности и улучшения работы отдела обязываю Вас немедленно отменить приказ по ИРПА…. , а так же принять меры по устранению недостатков в учёте приёмников..» На этот раз не повезло Д.Н.Румянцеву, у А.К.Годзевского после смерти вождя мгновенно нашлись прыткие заступники (для дотошного читателя поясним, что они вполне могли быть из другого этнического лагеря, таковых в СССР было хоть пруд пруди), а Д.Н.Румянцев понижен до должности директора опытного завода при ИРПА. Как мы увидим дальше, зачастую именно такие отношения (вчера друг, сегодня враг, завтра опять друг ) в немалой степени определяли технический прогресс в СССР. И это задано феодально-бюрократической авторитарной системой. Нужно во-время политически знать, куда написать и о чём! Кроме того, внимательный читатель конечно не пропустил, как бывшие государственные политические дела стали именоваться невинной бытовой склокой, подсудной товарищескому, а не Верховному суду. Вот он, высший политико-юридический класс!
Дальше уже побольше. Романов (художественно-промышленное училище) : «Мне кажется, что по внешнему виду он выпадает из всего, что производится, и это не случайно, а закономерно. (Вот она, крутая марксистско-ленинская диалектика! — прим.наше). Если бы он стоял в будуаре дамы не очень строгого поведения, он бы подходил. Он очень «кричащий». Если он поступит в продажу, то он многим будет импонировать, но это не высокий класс приёмника, и его будут приобретать та часть, которая обладает дурным вкусом».
Весьма знаменательно. Можно с уверенностью утверждать, что великий петербургский эстет г-н Романов не видел французского будуара (а если видел, то где — на картинах французских импрессионистов?), и тем более живой дамы с пикантным поведением. Которая имеет склонность не радио слушать, а занимается с экономической пользой для себя чем-то иным. Вероятно, где-то обо всём этом греховном он мельком читал в классических романах. Однако, уже имеет наклонность (и возможность) оценивать некоторую, весьма представительную часть общества. Мелочь, но такие эстеты правили культурную жизнь и вкусы граждан в СССР почти 75 лет!
Тов. из художественно-промышленного училища (секретарь не выяснила его фамилию-прим.наше): «Приёмнику присущи формалистические извращения Запада и (он) импонирует дурному вкусу, он далёк от реализма, который мы стараемся насаждать. По форме скорее подошёл бы для автомобиля, а не для комнаты.» Этот искуствовед уже законченный в партийно-философском плане наставник, такие в СССР не только учили, но и принудительно занимались посадкой (не в почву, разумеется). Непонятно только, причём здесь автомобиль? Учитывая габариты Звезды-54, этот искусствовед, вероятно, имел ввиду представительный «ЗИМ», который он видел, но по причине собственной
завистливой бедности и низкого общественного положения в упомянутом автомобиле не ездил.
Медведев (художественно-промышленное училище). «Это такая вещь, как весы-автомат в колбасном магазине, но это не вещь в жилой комнате. Обиднее всего, что на приёмнике поставлена звёздочка, она никак не идёт к нему. Слова т.Маленкова на 5-ой сессии Верховного Совета СССР о том, что некоторые товарищи предпочитают заграничную продукцию, целиком относятся к этому приёмнику, выполненному слишком блестяще.» Про звёздочку комментировать не будем, тут сплошная политика, вне какой-либо радиотехники, но позволим себе дополнить слова тт. Г.М. Маленкова и Медведева. Граждане СССР всегда любили (и любят) заграничную продукцию не потому, что она заграничная, а потому, что она весьма часто бывает лучше отечественной. Впрочем, ныне уже не всегда. И это к лучшему. Ближе к светлому будущему. Хотя ради исторической корректности заметим — советские болты, гайки и ракеты были лучше, а чайники и утюги хуже. А ныне? Вода в чайниках активно кипит, но боевые ракеты не летят. Радио на них состарилось!
Королевцев И.С. (ИРПА). «Я на стороне всех высказавшихся товарищей по внешнему оформлению. В приёмнике шкала выполнена зеркальной, и я не вижу визира.Его бессмысленно делать на зеркале, ибо технически это вредно, неудобно.»
Вот это единственное и по существу верное эксплуатационное и техническое замечание. Но кто-нибудь услышал?
Годзевский А.К. «Эти приёмники предполагается выпускать в очень большом количестве. Их будут покупать, это очень жалко.» Напрасно т.Годзевский здесь переживает. «Звезду-54» покупали, но не так уж много, в основном не из-за внешности, а по причине совершенно неудовлетворительного качества звучания. И второго завода для её производства не потребовалось.
Веденеев Н.М.(ИРПА). «Этот приёмник даётся как пример нового мышления. (Вот кто оказывается автор популярного слогана Михал Сергеича!-прим.наше). Мыслить в этом направлении инженерам нужно. Не обязательно выполнять деревянным корпус. Как приёмник стоит (выглядит-прим.наше), мне нравится. Пример внешнего оформления заслуживает внимания.» Абсолютно корректное конструкторское замечание. Не только для того времени.
Штейншнейдер В.Э. (п/я 3371, разработчик варианта «Звезда-54»). «Я согласен, что приёмник необычный. Этот приёмник, несмотря на свой лёгкий стиль, имеет такое же право на существование, как и приёмник строгого стиля. Мы же не запрещаем лёгкую музыку, существующую наряду с классической. Торговой палатой была предложена (опять вывод всех из-под ответственности и закрытие высокого, но уже опального имени -прим.наше) такая форма и польза от существования этого приёмника будет большая».
Медведев. «Приёмник это вещь, которая рассматривается наравне с вещью всякой техники, входящая в быт любой современной квартиры. Надо решать — будем ли мы создавать из радиоприёмника произведение искусства? Совсем не обязательно, что бы приёмник был предметом нарочитого украшения (а почему бы и нет?-прим.наше). Этот приёмник напоминает колбасный магазин (опять колбаса, каков авторитет был у неё во все советские времена!-прим.наше). Он не сочетается с характером любого жилища.» Да-а-а, несгибаемые всё-таки большевики, даже с эстетической подготовкой!
Штейншнейдер. «Человек имеет право обставлять свою квартиру по своему вкусу. Может он хочет поставить отдельно приёмник, который бы не смешивался с мебелью комнаты.» Вот вам небольшой пример уже нового, послесталинского, стремящегося вырваться из жестокой партийной рутины, личного взгляда. Смешно сегодня, не правда ли? Но до марта 1953 года такие высказывания не могли, а обязательно заканчивались весьма трагично.
Далее пошла дискуссия по деталям.
Тов. (в тексте не указано, откуда). «Положительно то, что он разных расцветок. Колоссальное количество блеска, если это уменьшить, то приёмник будет выглядеть лучше. Выпускать в таком виде неправильно.»
Мейзеров И.В. (ИРПА). «Что нужно изменить, что бы подчеркнуть достоинства?»
Медведев. «Я не понимаю, отчего это происходит, но мне приёмник настолько не нравится, что я не берусь сказать, что в нём плохо, что надо убрать. Приёмник необходимо облагородить, половину золота надо убрать.» Тут большевистский эстет бросил художественные изыски. Не нравится, и всё! Короче, чем меньше благородства, тем лучше. А как без золота заделаться более благородным, товарищ не стал уточнять. Сие и ему неведомо.
Тов. (худ. пром. училище). «Вид приёмника портит шкала, суживающаяся к низу. Решётку бы следовало сделать скромнее. Надо полавировать с окраской. Общее впечатление дешёвки.»
Заводчанин Дорофеев, видя, что дискуссия принимает весьма опасный для приёмника характер, начинает применять тяжёлое вооружение. «Когда мы приготовили два образца, они были представлены в министерство во 2 ГУ, показали министру, он пригласил министра торговли. В результате обсуждения решено этот приёмник выпустить в свет, что бы дать новое направление конструкторам в создании новой формы приёмников.»
Очень значимая реплика. Во-первых, без ведома министра ни одно изделие не могло быть запущено даже в разработку, не говоря о выпуске пробных образцов. Но министры, по понятным причинам, сами свою инициативу проявляли в исключительные и очень редкие моменты. Был некто, выше обоих министров, кто директивно указал вельможным пальчиком на понравившийся экстравагантный образец зарубежной радиотехники. И ответственность была уже межминистерская, если вопрос о производстве решался между двумя министрами. А разговоры конструкторско-технологического свойства уже имели вторичный характер.
Точку в дискуссии поставил А.Т.Прохоров. Художественным мальчикам дали понять, что их внимательно выслушали, но судьбу «Звезды-54» решать не им. «С этим приёмником мы находимся в особом положении. Если можно так выразиться, он имеет большую историю, которая начинается сверху. (Вот она, уже высокая политика! — прим.наше). В силу этого мы приёмник вынесли на обсуждение художественно-промышленного совета с той целью, что бы послушать критику (Л.П.Берия был расстрелян два дня назад, 23 декабря, последние опасения исчезли-прим.наше), которая могла быть последующей базой для изменения приёмника., не требующая капитальной переделки. На эту сторону надо обратить внимание. В отношении приёмника «Октябрь» (разбирался перед «Звездой-54″ молниеносно-прим.наше) и других приёмников, которые представлены впервые даже в качестве макетов, мы просто бракуем, а здесь же положение другое (Прохоров намеренно не стал конкретизировать почему, а московским пока не реабилитированным заводчанам это положение было известно куда лучше-прим.наше). В отношении расцветок можно рекомендовать зеленоватый, синий, коричневый цвет — латунь это позволяет. Решение об утверждении выносить не будем. (Ай да Прохоров, ну осторожный дипломат!-прим.наше). Мнение большинства членов совета по внешнему виду отрицательное. Что касается акустики, отдел №3 (вероятно, сильно вытянулись при этом носы у акустиков, но сами напросились, нечего было вылезать с критикой-прим.наше) должен сейчас заняться этим, ибо выпустить приёмник не отвечающий ГОСТ,у мы не можем.»
На этом материал закончился, и я во-время подслушал критический обмен мнениями служащих архивного храма: » Надо же, какие эти москвичи упёртые. Уже пять минут шестого, пора уходить, а он (автор) даже стул под собой ни разу не поправил!»
Спасибо Вам, дорогие дамы, за эти бестревожно-сладкие архивные часы и пожелтевшие листики! Полагаю, что и читатели присоединятся ко мне с таким же благодарением.
Конечно, никто далее с приёмником возиться не стал. Он запущен в серийное производство в 1954 году и выделывался на заводе-разработчике до 1960 года. Как предложил А.Т.Прохоров, приёмник выпускался с тремя расцветками корпуса, красный, наиболее частый, зелёный и синий (более редкие). Соответственно и тон зеркальной шкалы был в цвет окраски корпуса. Первые два года приёмник имел определённый, и не очень высокий спрос. Его цена приближалась к приёмникам первого класса, а по акустическим, да и электрическим параметрам он был ближе к приёмникам третьего класса. В 1957 году были запущены в серию приёмники 2-го класса с клавишным переключателем диапазонов («Маяк»,»Харьков» и др.), которые по своим качественным показателям существенно превосходили «Звезду-54». Она никогда не была модной, чего пугались партийные художественные эксперты. Но в одном они оказались правы. «Звезда-54» всегда была, есть и будет кричащей. Плохо это, или хорошо, судить не нам — истории. Но она никогда не была безвкусной! Потому что была вызывающе озорной, также, как и любая девчонка, ещё не ставшая красавицей, но уже заявившая о себе искрящимися лучиками звёздного рубинового перстенька на мизинчике.
В коллекционном аспекте «Звезда-54» не является редким радиоприёмником. Благодаря своей внешней экстраординарности она сохранилась в количестве, достаточном для удовлетворения коллекционных потребностей. В зависимости от соcтояния её цена ныне колеблется в пределах US $100-200, и даже для совсем озабоченных собирателей никак не более $300. Это только для образцов с идеальной сохранностью.

Я впервые увидел «Звезду» на полке универмага в 1955 году. Действительно, её яркий отблеск слепил глаза. Но вместе с тем возникала определённая настороженность — не было случая, что бы кто-нибудь из моих знакомых радиолюбителей высказывался о ней положительно. И резко отрицательных оценок не было. В радиотехническом смысле обычный радиоприёмник. Не более того. И за пятьдесят минувших годов личное радиотехническое мнение не изменилось.
Однако, в историческом смысле «Звезда-54» уникальна. Это первая и единственная ласточка, прилёт которой дал надежду на незначительную, но свободу. Пусть из Франции. Слегка революционную. И буржуазную, без лишающей человека внутреннего мира общественной Парижской коммуны. В таком восприятии «Звезда-54» советская легенда!
А легенды всегда сказки, или нет?

Источники:
1. ЦГАНТД СПБ, ф. 35, оп. 1-1, д. 88, л. 1-27.
2. Первов М. Зенитное ракетное оружие противовоздушной обороны страны./М.: АВИАРУС-ХХI, 2001г., с.60-61.
3. Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы./М.: МФД, 1999г., док. №6, с.72-75.
4. ЦГАНТД СПБ, ф. 35, оп. 1-1, д. 85, л.5.
5. Левитин Е.А. Справочник по радиовещательным приёмникам./М.:ГЭИ, 1959, с. 94-96.
6. Архивный и библиотечный фонды Музея Радио.

 

Добавить комментарий