МИРНЫЙ УДАР СТАЛИНА. СОВЕТСКИЙ РАДИОПРИЁМНИК МИР

ВЛАДИМИР ШАПКИН
МУЗЕЙ РАДИО МОСКВА

Любая историческая эпоха оставляет свой, только ей присущий интеллектуально–эстетический культурный слой. Не подлежит сомнению, что культура социализма, являясь частью общемировой культуры человечества, является самодостаточным явлением и входит в триаду ведущих субкультур ХХ века: буржуазная культура империалистического капитализма, социалистическая культура, культура фашизма. Эта триада внутри себя неделима на плохие или хорошие — ее составляющие концептуально различные.

Советская бытовая радиотехника, опираясь на мировые радиотехнические достижения, имела собственные, неповторимые черты как чисто в радиотехническом аспекте, так и в сфере радиотехнического дизайна. Выдающимся примером бытового радиотехнического дизайна начала 50–х годов ХХ века в СССР является радиоприемник I класса (по тогдашней оценке ГОСТа самый высший) “Мир”. Можно без преувеличения сказать, что в бытовой приемной технике СССР “Мир” является самым ярким и характерным для социалистической культуры образцом.


В 1945 году победоносно закончилась война с Германией. Военная, экономическая, интеллектуальная мощь СССР к этому времени вывела его вместе с США на ключевую роль распорядителей общемирового порядка. И Сталину, и его ближайшему окружению было очевидно, что сделать советских людей (и других) безусловными сторонниками преимуществ социализма можно только в одном случае — окружить их в быту такими потребительскими вещами, которые были бы по крайней мере не хуже, чем на Западе. Вместе с тем было ясно, что для всех это сделать невозможно. Вопрос был решен, как обычно, суррогатно: дать хотя бы правящей коммунистической верхушке те товары, которые по сравнению с зарубежными были бы, выражаясь современным языковым кичем, конкурентноспособными. Сейчас уже понятно, что такие решения не способствовали классовому равноправию. Величественные высотные дома и жалкие бараки-лачуги, помпезный радиоприемник “Мир” и суперубогий народный радиоприемник “Москвич” давали такой контраст и зримость классового различия, которого не было и в самых проблемных странах капитализма и фашизма. Задача создания бытового суперприёмника была очень непростой.

Во-первых, элитарная часть советского общества, для которой он предназначался, уже не была уголовно–пролетарским сбродом 1917 года, она, по меньшей мере, была мелко-, а высшие слои и среднебуржуазной публикой даже по западным параметрам. Во-вторых, в быту очень широко использовалась трофейная (не правда ли, интересное наименование для сугубо гражданской техники, не вся же она находилась у нацистов) бытовая радиотехника Германии, которая в довоенное время по техническим параметрам и дизайнерской проработке бесспорно занимала ведущее место в мире. Сравнивать потребителю было с чем. В-третьих, уровень советского радиопроизводства и после войны оставался исключительно низким и ни в какое сравнение с германским, даже довоенным, вступить не мог. Если по радиотехнической части исполнения суперприемника можно было что–то заимствовать из-за рубежа, то по дизайнерской стороне, учитывая практическое отсутствие наработанной дизайнерской культуры в КБ заводов, положение было просто катастрофическим. Ведь ставилась задача сделать не просто суперприемник, а оригинальный социалистический.


Разработка и серийный выпуск социалистического суперприемника были возложены на Рижский радиозавод “ВЭФ”. Заметим, что при тогдашней системе советского радиопромышленного производства все разработки производились конструкторскими бюро заводов, и в большинстве случаев там же организовывалось серийное производство. Выбор предприятия разработчика-изготовителя не случаен и закономерен. Радио- и электротехнический завод “ВЭФ” еще в довоенное время был одним из ведущих предприятий Латвии, которая среди прибалтийской тройки государств выделялась индустриальным характером экономики. Предприятие перед войной было тесно ассоциировано с известной в Европе фирмой “Рhilips” и выпускало лицензионный бытовой радиоприемник II класса, который с некоторыми изменениями в элементной базе изготавливался после войны под маркой “ВЭФ–М–517”. Предприятие не было разрушено социалистическими преобразованиями из–за краткости советского предвоенного периода, сохранило кадры и оборудование во время войны, так как было включено в германскую военную экономическую машину. Большим преимуществом была радиотехническая и дизайнерская подготовка конструкторского и производственного коллективов, прошедших школу европейского радиопроизводства.
Завод уже обозначил свой уровень разработкой и выпуском радиоприемника первого класса “Латвия”, до “Мира” являвшимся лучшим советским приемником как по электрическому, так и по дизайнерскому оформлению. “Латвия” явилась предшественником “Мира”, но ее дизайнерское решение было настолько очевидно прогерманским, что выступить как социалистический суперприемник она никак не могла. В основе электрического решения “Мира” использована схема “Латвии”, но с рядом существенных дополнений, присущих только радиотехническим аристократам. Самым главным были два новшества. Первое, переработана вся низкочастотная часть с включением в нее дополнительных каскадов усиления со сложной схемой тонкоррекции и частотной равномерностью по усилению. По уровню техники того времени это был усилитель НЧ класса “Hi–Fi”, если выражаться современной терминологией, и он являлся самым совершенным среди всей бытовой приемной радиоаппаратуры.
Вторым было введение каскада бесшумной настройки. Это новшество почерпнуто из американской буржуазно–роскошной радиотехники. Его суть состояла в том, что при поиске станций, а точнее при движении стрелки настройки, входной каскад усилителя НЧ запирался и приемник молчал. При остановке механизма усилитель отпирался и звук восстанавливался. Конечно, прием станций был возможен тогда, когда остановка настройки по частоте совпадала с частотой передающей радиостанции: при несовпадении прослушивался эфирный шум. Как вам этот удивительный предшественник современных автоматических компьютерных систем настройки! Приемник имел также два громкоговорителя с разными частотными характеристиками. В целом, его электрическое решение обеспечивало чувствительность, избирательность, частотную характеристику и другие электрические и звуковые параметры на уровне элитных современных бытовых радиоприемников тех лет.


Куда более сложным оказалось дизайнерское решение “Мира”. Конструкторы с ВЭФа никаких образцов чисто социалистического радиотехнического дизайна перед собой не имели. На них впервые была возложена обязанность сделать суперприемник такого типа, ведь сколько–нибудь длительного опыта социализма у прибалтийских конструкторов не было. Внутри они еще оставались культурными буржуазными спецами, рожденными и воспитанными в н е с о ц и а л и с т и ч е с к и х условиях. Тут надо отметить, что хотя все советизированные прибалты гордились в СССР и выставляются сейчас (в России, разумеется, не в ЕС, где их правовая эстетика поправляется судом!) своей культурой, она изначально не являлась самобытной, собственной, а привнесенной с Запада, конечно, по многовековым историческим причинам и в большей части из Германии.
Что сделали конструкторы с ВЭФа? Они выбрали абсолютно верный концептуальный путь, собрав по фрагментам дизайнерские буржуазные изыски, и сдобрили их своим пониманием советского социализма. И сегодня, глядя на “Мир”, изумляешься их интуитивной правильностью выбранной дизайнерской концепции (социалистическая послевоенная пятилетка – школа явилась начальной, но весьма эффективной). “Мир” вписан в свое время так, что и в настоящем, и в будущем, зрительно знакомясь с ним, внутри себя ощущаешь сталинский социализм, конечно, его самую верхнюю, элитарно–роскошную часть. (Кто хочет почувствовать низший социализм, тот пусть рассмотрит тогдашний народный радиоприемник “Москвич” — по эстетической силе воздействия он оставляет не меньшее впечатление).


Прежде всего это объем. Точнее его можно определить физическим термином масса. “Мир” величественно велик — это самый большой советский настольный радиоприемник. Исторически мода на большие радиоприемники рождена в США в конце 20–х годов, и они всегда занимали нишу сверхдорогих приемников. В скромной, по сравнению с богатейшей размашистой Америкой, Европе этот класс радиоаппаратуры распространения не получил, но был подхвачен и использован в дорогих радиоприемниках фашистской Германии — этот стиль подчеркивал монументальность и незыблемость “тысячелетнего” третьего рейха. Классическими представителями его были такие довоенные суперприемники, как “Telefunken Super 8001”, “Blaupunkt Super 11 W 79”, “Korting Super Transmare 40 WK”. Разоренная послевоенная Европа могла себе позволить только небольшие сверхдешевые радиоприемнички с бестрансформаторным питанием (у нас они известны под сленговым обозначением “спальники”), но в Великобританию монументальный, уже германский след, был частично импортирован, в частности, он прослеживается в дорогих радиоприемниках фирмы “Mullard”.
Предшественник “Мира”, “Латвия”, по архитектурному облику относился к классу радиоприемников монументального стиля. Ее германский дизайн был изысканно классичен. Этот стиль внешнего оформления радиоприемников с вытянутой почти на всю ширину нижней стеклянной шкалой, с симметричными ручками управления по ее сторонам, большой, не заполненной ничем, кроме фирменных эмблем, передней поверхностью, впервые получил воплощение (практически одновременно) в приемниках германских фирм “Telefunken” и “Saba” в 1939 году, а разработанный по этим мотивам в 1941 году “Telefunken Super 166 WK” стал классикой мирового радиотехнического дизайна приемной радиотехники на 25 лет вперед. Но в “Латвии” появилась собственная, латвийская дизайнерская черта: это внушительные боковые выступы–обьемы корпуса, напоминающие сглаженные очертания прибалтийских береговых песчаных дюн. Эта оригинальная дизайнерская находка перенесена в “Мир” и в последующем в “Фестиваль” Нижняя часть лицевой стороны “Мира” выполнена в виде осторожно–выпуклой, тоже весьма созвучной субпанели с тремя в высшей степени массивными комбинированными ручками управления, имеющими крупный плавнозубчатый контур успокаивающе–мягкого характера (такие впервые появились в радиоприемниках высшего класса германской фирмы “Blaupunkt”).

Остальная часть стороны покрыта великолепной радиотехнической тканью бежевого тона, осеннего оттенка, с разбросанным по всей поверхности мелколиственным, рябиноподобным, почти накладным рисунком также увядающего, но более притемненного цвета. Лицо приемника симметрировано вертикальным шкальным комплексом. Его центральная часть выделяется пластмассовым узким параллелепипедом, в верхней части которого размещен круглый зоркий глаз оптического индикатора настройки и курсивной надписью Мир под ним, а остальная поверхность декорирована вертикальным стилизованным, также лиственным орнаментом. (Последний, без сомнения, имеет природнозональную подоснову; к примеру, в приемнике “Урал” того времени использован хвойный мотив — природа тогда была в политической моде).
Гравированные шкальные линейки выполнены из органического стекла и вмонтированы по четыре с каждой из сторон. При включении приемника они выделяются объемным подсвечиванием так, как ныне ночью висящие мосты над Москвой рекой. За ними бесшумно–немо скользит перемещающаяся вертикально горизонтальная стрелка настройки–указателя. Несмотря на то, что идея таких шкальных линеек заимствована от известнейшего довоенного германского приемника “ Telefunken Spitzensuper D 860 WK” (их там было четыре!), они размещены вертикально, а не горизонтально, как в прототипе.


Хотя дизайнерское решение “Мира” выполнено по принципу с мира по капиталистической нитке, рубашка получилась социалистическая. Решение отличается в высшей степени выдержанным и высокопрофессиональным вкусом, оно в комплексе с тактичными, пусть небольшими, но собственными находками, оригинально и носит законченный характер. И, вместе с тем, оно имеет довольно выраженный социалистический, отчетливо дифференцируемый кичевой блик. Конечно, дизайнерское решение “Мира” в последующем развитии радиотехнического дизайна является тупиковым (как и сама политическая система), но оно было эстетически большим и не стало кричащим и мещанско–смешным, как у одовременно выпускавшегося радиоприемника “Звезда–54”.


“Мир” необыкновенно гармонично соответствовал своей эпохе — периоду великих строек коммунизма: сталинского преобразования природы топографическим озеленением, с энергетической и сельскохозяйственной водоканализацией от верховьев Волги до пиков Памира, выделкой американской атомной бомбы и усовершенствованием германской баллистической ракеты “ФАУ–2”. Но бомб было в десятки раз меньше, чем у империалистического врага–капиталиста, поэтому главнейшим политическим лозунгом в грядущей войне за мировое пролетарское господство (уже переродившееся в феодально–мелкобуржуазное смердо–холопского типа) стала борьба за мир. Посему и название суперприемника детерминировано, так как, если бы атомное соотношение было иным, он бы, вероятно, именовался Генералиссимусом (советский радиоприемник “Маршал” существовал — он был габаритно меньшим, а по схеме явно устаревшим). Сталин не успел увидеть своего главного радиокомандующего. Серийный выпуск “Мира” начался в середине 1953 года и продолжался два года. До середины 1957 года выпускалась его несколько упрощенная последующая модификация в виде радиолы “Мир М–154”, которую сменил не менее известный радиоприемник “Фестиваль”.
Я впервые увидел “Мир” десятилетним ухоженным и социалистически воспитанным, в пионерском красном галстучке, мальчиком–отличником в конце 1953 года. Я был мгновенно сражен наповал сказочной, заоблачной для меня роскошью этого социалистического красавца–циклопа. Удивительно, но и сейчас, в 60 лет, в остатке жизни, ею расстрепанный и идеологически развращенный, облаченный в синий халат музейного пролетария–двоечника, всматриваясь в “Мир”, я так же ощущаю в себе то самое, потрясающее чувство. Что это? Мираж памяти детства, или нечто другое? Не знаю. Могу только утверждать — “Мир” дает такое ощущение. Всем. И будет давать всегда!
Вы хотите получать этот исторически–сладкий, интеллектуально–эстетический, социалистический оргазм? Если да, то просто купите “Мир”.

Добавить комментарий